†енский журнал ‘уперстиль
№225 // 30 ноября 2016 г.
Эротика неглиже. Изящный праздник в ноябре
Вся ли Франция оказалась в этот день «в неглиже», предстоит еще разобраться. Кто-то, наверное, и в России встретил этот день в том же виде. Не тот, которого видели ночью на окраине зимнего Петербурга, и он был с пышными усами и огромными кулаками. И не тот, кто в своем генеральском мундире пронесся мимо в грохочущей карете и скрылся в туманной мгле неизвестности. А тот, который сам был в домашнем халате и в колпаке с кисточкой, а при виде той, которая вышла из боковой комнаты в прозрачном пеньюаре, произнес: «Милая ты моя, в каком ты утром вышла ко мне неглиже! Кофий со мной кушать будешь?»

Так что же это за вид такой – неглиже? Какой в нем прок, какая надобность и милая глазу эстетика? Какой свой отчетливый отпечаток наложила на него неумолимо развивающаяся цивилизация?

Согласно Векипедии, неглиже́ (от фр. négligé — «небрежное») — один из видов женской ночной рубашки, обычно выглядящий как длинное платье, сродни халату. По предназначению оно же — лёгкое и удобное домашнее ночное или утреннее одеяние. Впервые появилось во Франции XVIII века, причём в это время данным словом обозначался и лёгкий удобный костюм для путешествий и прогулок, как для мужчин, так и для женщин.

Время шло, и в русском языке, согласно толковому словарю Ожегова, тем же словом стала обозначаться не только утренняя, но несколько небрежная домашняя непритязательная одежда обоих полов, а также пребывание в такой одежде. В произведении «Противоречие» М.Е.Салтыков-Щедрин показал: «Она сидела в своей комнате и разливала чай; против неё сидел у стола Игнатий Кузьмич в совершеннейшем утреннем неглиже, которое только можно себе представить». Обратил внимание на эту форму одежды и Н.В. Гоголь в поэме «Мертвые души»: «Фемида просто, какова есть, в неглиже и халате принимала гостей». Довелось и Ф.М.Достоевскому отразить свое впечатление в повести «Двойник»: «Наконец, для полноты картины, Петрушка, следуя любимому своему обыкновению ходить всегда в неглиже, по-домашнему, был и теперь босиком». А до него Н.М.Карамзин в «Письмах русского путешественника» применил то же слово: «Лишь только опустили занавес, со всех сторон высыпали на сцену актеры и актрисы в неглиже, танцовщики и танцовщицы, и проч. и проч.»

Мы, конечно, категорические противники всякой небрежности в нашей одежде. Мы аккуратны, сметливы, находчивы и зачастую излишне рациональны. Мы не так часто выходим на улицу в затрапезном виде, чтобы хорошенько пройтись по ней в каких-нибудь модных кальсонах на зависть полностью одетой публике. А когда наш день только еще начинается, и первые лучи слабого ноябрьского солнца заглядывают в наше окно, мы сами себя стремимся настроить на то, что красивей нашего утреннего белья ничего в этом мире нет. Оно способно не только украсить начало дня, но и создать волнующее настроение. Мы думаем: «О, какое сегодня на мне изящное лёгкое неглиже! Боже, какая это замечательная одежда! Как мне в ней хорошо! Какая она удобная! Какая она комфортная при моем утреннем пробуждении! Какая она незаменимая за утренним кофе, взбитыми сливками, пирогом с луком, овсяной кашей и легким бутербродом с ветчиной! И ведь совершенно безобидная! Да, очень она безобидная даже при внезапно появлении хотя бы даже непрошеных гостей!»

Тут бы надо сосредоточиться на сексуальности неглиже, как всегда вызывающей самый пристальный интерес. Здесь всегда неизгладимое впечатление производит живая женщина в такой захватывающей одежде, не скрывающей все ее достоинства и выдающийся физический облик. Эстеты не пренебрегают и какой-нибудь мастерски выполненной рекламной фотографией с изображением юной дамы, что называется, в шикарном неглиже, которое безграмотные недотепы путают с исподним. Чего допускать никак нельзя. С исподним путать – себя не уважать.

Не чурались этого вида эмоций и задолго до нас. Дело в том, что авторская идея столь эротичной, легкой и возбуждающей одежды родилась не у нас. Идея принадлежит действительно французам, известным своей сексуальностью и приверженностью адюльтеру. Ей же присущи и корни, уходящие от нас в век XVIII, который был одновременно Веком просвещения и Галантным. (К нашей теме ближе второе название, нежели первое.) Весьма галантными были тогда и парижские модницы, а также их кавалеры. Первые не любили рано вставать, вторые не выносили рано ложиться. Зачастую и те, и другие спали вместе, что тоже входило в их обыкновение. Бывало и так, что утомлялись они танцами на балах, поздними ужинами, ночными выпивками и такими интригами, которые заполняют художественную литературу тех времен. Поэтому почти что не было тогда таких модниц, которые просыпались с первыми галльскими петухами и с ними же отправлялись спать. Где-то в глубине шикарных апартаментов механические часы били уже час дня, и, стало быть, какая-нибудь модница вставала после короткого, но глубокого сна. Она, стоит добавить, вставала довольно поздно, чтобы вскоре выйти не к завтраку, но к обеду. А что тогда представлял собой выход к обеду какой-нибудь модницы, еще со вчера утомлённой светскими балами и увеселительными интригами? Это был очень изящный выход к обеду, не обходившемуся без соответствующего домашнего платья. Оно не полностью заменяло дамский наряд, но сохраняло особую привлекательность.

Прошли десятилетия с той галантной поры, не только женщины, но и мужчины сохранили свою приверженность к свободе облачения поутру. Любят люди вольготность в одежде. Им нравится, чтобы она не стесняла движений, не мешала сладко зевать и делать зарядку. Удобно и комфортно в ней приседать, взмахивать руками, подпрыгивать, нагибаться, пользоваться тренажером и мыть вчерашнюю посуду. Это не отменяет обычных правил поведения, поскольку неглиже считается нижним бельём, а не верхним. Вот, к примеру, пальто. Оно является верхней одеждой, которую можно выставлять напоказ. А с неглиже так нельзя. То есть не следует подвергать его всеобщей демонстрации. За исключением тех случаев, когда в том же помещении находится человек, склонный с радостью и пониманием отнестись к вашему появлению в неглиже. Не всегда привлекательно выглядит оно и на рабочем месте, в помещении какого-нибудь офиса или конторы, на заводе, на ферме, в администрации президента. Там ведь рабочая обстановка, а не ваша квартира с окнами на улицу или во двор. Не совсем к месту ваше неглиже окажется и на каком-нибудь приеме, где вся толпа наваливается на фуршет, пьет водку в три горла, несет немыслимую пургу и совершенно не замечает, в каком вы прибыли интимном одеянии. А так как сегодня уже 30 ноября, и осень на исходе, то и на улице детали вашего интимного гардероба не будут смотреться слишком умопомрачительно, и вам каждый скажет: «С чего это вдруг в конце ноября вы решили так сильно простудиться?».

Отсюда и наш совет: оставьте всю самую интимную вашу одежду на созерцание вашему ближайшему другу сердца. Пусть он в домашней обстановке ею полюбуется. Пусть хотя бы раз в жизни несколько с ума сойдет.

Неглиже – это ведь такое неглиже! Ему еще в восемнадцатом веке было предписано в одном случае завлекать человека, а в другом так его раздражать, что начинает он как-то увиливать и что-то бормочет, вроде того, что случай неподходящий и куда ты так вырядилась – чтобы мужиков смущать?

Нет, не вырядились вы, чтобы кого-то смущать. Вам просто нравится ваше утреннее неглиже на исходе не слишком приятной московской осени.

Владимир Вестер
30.11.2016
Ссылки по теме: праздники, одежда
Архив
Темы
Авторы
©2005-2019 Суперстиль