†енский журнал ‘уперстиль
№136 // 27 июля 2016 г.
Хорошо в деревне летом! Вино деда Сергея
Поэтому летом, когда солнышко уже в пять часов утра светит прямо в глаз, я первым делом иду в соседнюю деревню к деду Сергею в гости. Картошку окучили, все цветет и пахнет. Что еще делать-то?

Он уже в расстегнутой на пузе рубахе – пуговицы вырваны с мясом, пустые петельки хватают жабрами кислород, а он жарит на прорванной в нескольких местах гармошке. Не поет, а почти орет:

Моя милка дура-дурой.

Занялася физкультурой.

Хочешь - верь, а хочешь - плачь:

Родила футбольный мяч!

Гармонист, гармонист,

Лаковы сапожки!

Тебе девки не дают -

Попроси у кошки!

А потом, закашлявшись, вытирает радостные, большие, как спелые сливы, слезы. Мимо лавки шастает в полосатой матроске большой кот - дедов любимец.

Большая мохнатая морда! Мои коты черные, а тут, в Федяйково, - все полосатые. Порода!

Мы молчим, и молчание почти осязаемо. Оно похоже на камень, что кладут сверху на кадушку с капустой, чтобы уквасилась.

Потом дед, весело блеснув озорным глазом, говорит:

- Пойдем, что ли, тяпнем?

Дед Сергей делает вино, у него в сенях - целая батарея со вздувшимися резиновыми перчатками. Тоже, поди, дунь и полетят.

Ягоды в огороде всяческой: малина, крыжовник, смородина, красная и черная, и еще какая-то ёшка, - пропасть.

- Ягода уродилась – во! – Дед показывает кулак. Не ягода, а зверь. Прет, удержу нет.

Дед Сергей гонит свекольник. Вкусный, хотя я и не пью. Он пахнет редькой.

У деда с незапамятных времен сохранился змеевик, все его предки гнали самогон. Тазы звенят, как рыцарские латы, в трехлитровую банку капает чистая, как совесть, слеза младенца!

Однажды, когда жена его, бабка Зина, задержалась в Сергиеве, а я пришел к нему за огурцами, дед, крякнув и покосившись на горизонт, пригласил. Налил стопку и, закашлявшись, гаркнул:

- Пей!

Огурцы, хрустящие, озорные, крепкие, маленькие, ароматные, готовила обыкновенно бабка, а дед нахваливал:

- Я люблю с вареной картошкой, возьмешь банку и…

С огурцов прошлым летом все и началось. Огурцы – погибель моя. Соленый огурец – сволочь!

Он достал банку, потом - самогон. Он возник сам собой, из воздуха, потом - тушенная с крольчатиной картошка. Я скромненько кашлянул и пискнул тихо, почти по мышиному:

- Вообще-то я не пью…

- А я пью? Да что тут пить-то?!

И я позорно сдался. Пал жертвой волшебных запахов, превосходящей силы противника, огурцы, картошка с огорода, крольчатина, лето, кровавый закат.

Вся эта обстановочка меня окружила и полонила.

За окнами поблескивал кривой, как глаз цыгана, месяц. Ветки негодующе качали небо с облаком, на котором спали звезды.

Жужжали мухи. Со стены на нас смотрели довольные родственники бабки и деда Сергея. В белых рубашках и пиджаках. Родственники в целом операцию по уничтожению крольчатины одобрили. И если бы да кабы, то примкнули бы к нам. С веселым топотом, смехом, кряканьем и проч.

И вот под крольчатину и одобрительный гул федяйковских родичей мы уговорили банку самогона. Сонно поблескивали зарницы, ночь настала.

Питие в деревне – это не пьянство, а погружение в подробности деревенской жизни, которой больше нет и, наверное, не будет. Поэтому без стопки никак!

Мы сидели с дедом, говорили о том о сем до зари, потом я засобирался домой, в довесок дед Сергей презентовал мне бутылку черноплодки.

И вот. Лето. Ночь. Я иду, и любовь к человечеству переполняет мое большое, как у тельной коровы, сердце! Коровье сердце, млечный путь сочится, как вымя.

На дворе стоит густая, как сажа, ночь, я иду наощупь, наугад. Где-то в стороне тлеют огоньки, это – «Маяк». Значит, мне надо взять левее. Ну и чтобы не бояться, я заорал благим матом:

Да! Теперь решено. Без возврата

Я покинул родные поля.

Уж не будут листвою крылатой

Надо мною звенеть тополя…

Ночь отвечает мне заливистым лаем. На «Маяке» уже спят. Псы брешут в ночи, словно отстреливаясь. Тогда я решил разбудить этих опухших от водки и оглохших от безумной музыки FM хозяев. Раз я лечу в межзвездном пространстве, в межгалактической и кромешной тьме, и звездный ковш висит у меня над «домиком раздумья», мне хорошо, и вообще жизнь, черт ее возьми, удалась. Никто не должен спать, nessum dorma, ёшки матрёшки:

Шум и гам в этом логове жутком,

Но всю ночь, напролёт, до зари,

Я читаю стихи проституткам

И с бандитами жарю спирт…

Я вошел в траву, как в воду. Трава от росы была теплой и влажной. Пахло сеном и тишиной. И еще коровой…

А вино я потерял, утром пошел искать его и не нашел. Мир не без добрых людей. Особливо в деревне, когда все, что плохо лежит, ничье!

Хорошо в деревне летом.

Игорь Михайлов
27.07.2016
Ссылки по теме: лето, дача
Архив
Темы
Авторы
©2005-2020 Суперстиль