Наречия и диалекты, высокий и низкий штили, витиевато-канцелярские речи дипломатов и юристов, глоссарий гламурных тусовок, воровская феня, "птичья лингва" яйцеголовых учёных, деловые комьюникейшнз, замешанные на исковерканной английской лексике, "падонский" и "олбанский" языки социальных сетей, подростковый сленг – отдельные группы населения пользуются самыми причудливыми разновидностями "великого и могучего".

Свой язык создали и молодые женщины – будущие или состоявшиеся мамы. С недавних пор на "мамском" языке общаются на улицах, в магазинах, кафе и ресторанах, на радио и телевидении и, конечно, в интернете, причём не только на специализированных "мамских" форумах, но и в блогах, посвящённых политике или автомобилям.

Звучит "мамский" язык и дома – растворившись в мечтах о материнстве или уже заботясь о новорожденном малыше, женщина щебечет, сюсюкает, лялькается, нюнькается. А муж при этом чуть ли не на стену лезет.

Женщины, желающие забеременеть, называют себя овуляшечками. Одна такая подошла к мужу и шепнула ему на ушко: "Дорогой, должна тебе признаться: я – овуляшечка". Решив, что жена мнит себя то ли овечкой, то ли игрушкой-неваляшкой, он отвёз её в больницу, но не в тот корпус, где раздают полосатки, на которые надо мочкануться, а туда, где к окнам наглухо привинчены решётки.

Дальше – больше. Все овуляшечки надеются на запузячивание. Так женщины ласково называют процесс зачатия. Какой там подготовительный ужин при свечах, какой там диск с романтическими мелодиями, какое там торжество соития с благой целью продолжения рода – спермики в яшечку, вот и всё запузячивание. Бедный мужик – он-то старался вести себя культурно, сдерживался, чтобы в присутствии жены не произносить нейтральное для мужчин, но грубое для женщин слово "трахаться". А тут, понимаешь, запузячивание.

И вот это самое запузячивание свершилось, женщина превращается в беременюшечку, у неё появляется пуз и в положенный срок она производит на свет масика или пусечку.

Мужнины страдания на этом не заканчиваются. Недавно родившая женщина воспринимает себя и ребёнка как единое целое, поэтому в речи предпочитает употреблять местоимение "мы". В это время муж пребывает в полной прострации. Сам он, понятно, к этому "мы" не имеет никакого отношения, что уже повод для ревности и злости – кому ж приятно чувствовать себя отрезанным ломтём. Так ещё он не может понять, о ком это говорит жена – о себе, о ребёнке или сразу об обоих? Такой путаницы мужской мозг не выдерживает. Представьте, семья садится за стол, жена кормит ребёнка фруктовой неженкой и просит мужа: "Дай-ка нам слюнявчик и налей нам бокальчик вина, раз уж наш годовасик уже не сисечник". Это ещё веселее, чем знаменитое киношное "дитям мороженое, бабе цветы".

Женский лексикон стремительно меняется, в нём начинают преобладать слова на -ик, -чик, -чек, -очка, -онька, -олька и тому подобные. Ладно, мужчина не совсем уж бесчувственная скотина, он тоже горд, что стал отцом, он готов признать, что у ребёнка не глаза, а глазки, не руки, а ручки, не рот, а ротик, которым он не ест, а кушает. Но почему пелёнка, обычный отрезок ткани, должна называться пелёночкой? А коляска, по сути – передвижная коробка, колясочкой? А подгузник, который к тому же весь в пропердольках, – подгузничком?

Из уст молодой мамы уменьшительно-ласкательные суффиксы перепрыгивают с детских частей тела на самые что ни на есть прозаические предметы. Кухонька, столик, стульчик, креслице, шкафчик, кроватка, часики, окошечко, солнышко, дождик, снежок, ветерок, сапожки, джинсики, куртейка, магазинчик, колбаска, мясцо, рыбка, огурчики, помидорчики, кинишко, музычка – это ещё можно стерпеть. Хорошо, что телевизор с компьютером – слова длинные, корявые, заграничные, они всей этой издевательской русской грамматике пока не по зубам. Хотя до телефончика с автомобильчиком она, коварная, уже добралась.

Кремик – наверное, персонаж чешских мультфильмов, друг Кржемелека и Вахмурки. Скрабик – термин из области кулинарии, салат из крабов или нечто вроде этого. Плоечка – явно птица размером с воробья или зяблика. Но как быть, если жену охватила печалька или грустинушка – то ли пропустить мимо ушей, то ли плакать вместе с ней, то ли смеяться над милой дамской шуточкой?

Тонущий в потоках эстрогена, мужчина, фыркая и отплёвываясь, кричит о помощи, сочувствии, понимании. Всё чаще и чаще он стремится под любым предлогом ускользнуть из дома. Жена подозревает, что он где-нибудь развлекается или вообще завёл любовницу, а мужу всего-то и надо – услышать нормальную человеческую речь.

Беременность, роды, последующее воспитание детей – нелёгкие этапы в жизни женщины и её семьи. Причин кризиса в отношениях супругов может быть миллион, и одна из них – невозможность адекватного общения. Размякшая от умиления женщина искренне считает, что все вокруг, и в первую очередь любимый муж, обязаны понимать "мамский" язык и свободно на нём изъясняться. Муж пытается возразить – мол, он же не говорит дома на профессиональном жаргоне биржевых маклеров, к которому привык на работе, но для жены это неубедительные доводы – разве можно сравнивать биржевую суету и ужимочки-потягушечки собственного ребёнка?

Бесспорно, дети – это святое. Но мир и лад во всей семье, полноправным членом которой является и муж, не менее важны. Так что нежным и трепетным "мамским" языком женщине лучше пользоваться в клубах для беременных и на детских площадках – там её затейливым лингвистическим конструкциям будут внимать с превеликим удовольствием. А с мужем надо разговаривать проще – тогда он и сам расчувствуется, будет хвастаться бездетным приятелям, какие у его сына крепкие ручищи, а у дочери красивые глазищи, и охотно присоединится к счастливому семейному "МЫ".