†енский журнал ‘уперстиль
№197 // 20 октября 2016 г.
Охота на изюбра
Как будто бы только что бегал по Москве, а тут заглянул в театр. Или перепутал театр с вокзалом, вошел не в ту дверь, а вышел на другой остановке, станции и сразу же оказался в гуще таежной жизни. В самом центре. Centre of taiga!

Стремительно разрываем шуршащий, как занавес в театре, полог дождя... А там, на экране (или уже за…), собака гонит по реке детеныша изюбра. Два других пса бегут параллельным курсом и не дают изюбрёнку выпрыгнуть на берег. Ни туда, ни сюда, никуда.

Гон! Гонка жизни! Жестокая, страшная, странная, как будто мы нырнули не в пелену дождя, а приоткрыли полог тайны под названием "естественный отбор". Лодка, летящая вслед на крыльях воображения, прыгает на порогах, картинка скачет в глазах, краски смешиваются, брызги вспенивают симфонию лета. Всё смешалось - собаки и Таюра, небо и река, жизнь и смерть!

Кажется, моросил дождь, потом перестал, но вдруг все стало мокрым, текучим, стремительным и быстрым. Размытым. Потом прояснилось, как будто капли дождя, словно молекулы, сложились в пазл, и всё стало жизнью, налилось сочной мякотью и кровью, задвигалось, обрело звук и цвет.

Мы летим на моторке за собаками, собаки бегут за изюбренком. Поначалу думали, что это волки. Но волк больше, мосластей. А эти меньше, но какая разница, особливо для того, кто удирает и кого должны разодрать на части. Маленький, чудесный, словно выскочивший из сказки, олененыш мечется между берегами, между смертью и смертью. И это уже не страницы книги, слова обрели вес, звук, задвигались, стали травой, лесом, скоростью и ветром. Собаки уже вроде бы и настигают его, но он снова вырывается из объятий, из небытия.

И снова гон, битва, борьба… Такой вот таежный театр online: жертва убегает от своих преследователей, разбивая хрустальные мечты вдребезги, круша прозрачное и хрупкое зеркало реки. Остановился и всё, траурный марш Шопена!

Да нет, не будет ни Шопена, ни аплодисментов. Не останавливайся, изюбр, беги, родной. Беги, сынок! Это Дарвин и Ветхий Завет мчатся за нами. И ты сейчас за всё в ответе! Беги, лети, прыгай! Салочки – говоришь?

А может опровергнуть теорию эволюции? Долой Дарвина! Мы же по понятиям живем. Не как все. Время вперед, а мы переведем стрелки назад!

Не поддавайся, малыш, взбивай пену дней, бей об пол немое зеркало судьбы! Пусть шансов у тебя немного, шансы тают с каждой секундой, как и силы. Но на Таюре у всех шансы одинаковы. Убегай, утекай, сынок, со скоростью мечты и света! Со скоростью любви!

И было в тридцатый год, в четвертый месяц, в пятый день месяца, когда я находился среди переселенцев при реке Ховаре, отверзлись небеса, и я видел…

Я и по сей день закрываю глаза и вижу, как три пса гонят изюбренка по взрывающейся искрами реке. Воспоминания живут во мне. Мне иногда снится, что изюбр этот – я. И меня должны принести в жертву.

Но почему? Я не ищу ответа, я знаю.

И увидел я, и вот рука простерта ко мне, и в ней спасение…

- Что делать? – кричит Володька, перекрывая рев мотора. – Лицо его перекошено от азарта и жалости. В руках большой охотничий нож.

…скажи сынам Израилевым, чтобы они сделали Мне приношения; от всякого человека, у которого будет усердие, принимайте приношения Мне…

Но, Господи, неужели тебе нужен этот ягненок? Ведь закрома твои полны обильной пищи. Спаси его, Господи! Ведь…

Никто не ищи своего, но каждый пользы другого…

И когда собаки уже почти впиваются в сочную мякоть жизни, чтобы изодрать ее на куски, Володька с ножом бросается в воду. Мы стремительно врываемся в чужую жизнь, чужие сны и время. Мы открываем книгу времен. Это прыжок из Ветхого Завета в Новый. В новый век, в новый сон. Мы вклиниваемся в этот вечный водоворот добра и зла. Мы разбиваем прозрачные стены храма, отменяем неукоснительные правила и устои.

Больше всего хранимого храни сердце твое, потому что из него источники жизни.

И выхватываем из цепких и острых лап смерти, почти что из другого пространства и времени – ребенка, сына. Ничейного сына (ведь он сирота, мамку его уже затрепали), а потому - нашего. И мое сердце ликует. Но уста запечатаны молчанием. Великим молчанием перед тайной творения.

И вот она - сама природа, с глазами-маслинами и длинными, как у зайца, ушами.

От изюбря пахнет рекой, пахнет тайгой, терпко и крепко. Так, наверное, пахнет ладаном в церкви, когда батюшка раскочегарит свое кадило.

Всё происходит в мгновение ока: летящий в реку Володька, изюбренок, стреноженный в лодке, изумленные псы, словно не таежные, а господни при виде чуда. Кажется, они готовы зарыдать! Добыча была у них в руках. Клочья пены смешались с водой. Но тут из облака показался Бог-отец и отменил жертву.

Брыкающийся в лодке изюбренок - чуть было не сказал "дитя человеческое". Сердце оленя бьется о стены лодки. Картина осени, водопадом струящаяся где-то под ногами и над облаками.

Он смотрит на нас, мы на него. И мы все вместе не верим глазам и ушам своим. Но верим сердцу. Это и есть Бог. И он с нами. И мы летим по небу, аки посуху.

Осторожно, двери закрываются!

Игорь Михайлов
20.10.2016
Ссылки по теме: животный мир, досуг
Архив
Темы
Авторы
©2005-2018 Суперстиль