†енский журнал ‘уперстиль
№154 // 20 августа 2015 г.
Ремонт обуви. Шнурки для иностранца
Эти два сосуществующих существительных поначалу воскрешают из памяти простую резиновую набойку, а вслед за ней целый ворох предметов, запахов и даже, может быть, эпоху. Ремонт обуви - полузабытое, ушедшее из употребления место, где всегда пахло кожей, резиновым клеем, старьем. В Ремонте возвращали из жизни ботинки, набивали набойки, клеили каблуки, прошивали суровой ниткой разошедшееся в разные стороны время. На полках, обернутые квитанциями, возлежали видавшие виды башмаки, сапоги, туфли.

Возле прилавка - приемщица. Женщина с прошлым, старая дева или баба Яга. С халой, в очках (очковая кобра) строгой и безжалостной учительницы или даже завуча. Удав, который душит и тут же пожирает всякого, кто посмеет быть недовольным. Недовольные уничтожаются, испепеляются взглядом, превращаются в золу, и потом их прах рассеивается над океаном. Их слова и существование не принимаются во внимание, если каблуки отскакивают, подошвы отклеиваются.

- Ваши ботинки надо было давно выбросить на помойку!

Но другого выхода нет. Ботинки Salamander залетали в обувные нечасто. Залетали, наверное, с Луны или с Марса. Из фантастического романа Чапека "Война с саламандрами". Во всяком случае старую обувь не выбрасывали, покуда она не рассыплется на атомы. Покуда она не дематериализуется.

Ее сдавали в Ремонт обуви. Больницу, реанимацию и только потом в Дом престарелых всей обуви – на перекошенную от прожитых лет полку или в старую тумбочку с давно заклинившей дверцей, а то и на помойку!

Обувь! Этим словом не заменить того домашнего тепла и любви к этим домашним животным, существам, которые передавались из поколения в поколения, когда младшие донашивали вещи старших. К башмакам, папиным казенным ботинкам с тупыми носами, теннискам, туфлям.

Однажды мой папа приехал в Ремонт обуви, велосипед, груженный яблоками и всяческой зеленью, оставил в коридоре, отвернулся, замешкался в поисках квитанции, получил свои стоптанные вельветовые шлепанцы, которые приемщица (из-за присущей всем приемщицам брезгливости к чужим старым вещам, поскольку в глубине душе они себя не отождествляют с ними, считая, что достойны лучшей участи) даже принимать не хотела. И вот папа оборачивается к велосипеду. Оборачивается, как в замедленном кадре. Оборачивается, никуда не торопясь, день летний, куда собственно торопиться. Он возвращается. Его шаги тяжелы, как поступь командора. Его шаги звучат набатом. Потому что велосипеда нет. Стоптанные вельветки есть, а велика нет!

Весьма возможно, что в этот злополучный момент он попал во временную прореху, туда, где еще нет этого велика с крутым, как у барана, рулем. Велик исчез. Его еще не купили. Не придумали, не сделали на Харьковском велосипедном заводе!

Все это я вспомнил, когда у меня от внезапной нервической болезни порвались шнурки в Штатах, и я провалился в давно забытое пространство, окутанный давно забытыми запахами и окруженный всем этим старым кожаным барахлом! Запах резинового клея я вдыхал с наслаждением, как токсикоман.

Ремонт окопался в центре Еванстона, где собраны в ударный кулак все рестораны, магазины и лавочки ремесленников. Одна из вывесок по соседству гласит: для студентов haircut (а надо бы hair-cut, но без грамматической ошибки я английской речи не люблю) 15 $! А рядом - лавочка Майка с сапогом и гордой надписью: Repair shoe (Ремонт ботинок) с американским флагом. Майка распирает гордость от того, что он, обувщик, американец. А меня от того, что этот американец подарил мне воспоминание о моем папе, велике и непревзойденном Ремонте обуви!

И вот я вроде бы в Америке, но в советском Ремонте давнего прошлого: запах резинового клея, обрывки кожи, ботинки, вывернутые суставы станков, наковальня, деревянные ступни, куда нахлобучивается башмак и улыбающийся лысоватый здоровяк Майк в кожаном переднике.

Майк улыбается, как самому дорогому покупателю, хотя мне всего-то нужны шнурки. И я покупаю у Майка самые надежные и прочные шнурки на всем северо-западе. За три доллара!

А может быть, это даже не Майк, а я расплачиваюсь со своим прошлым за провалы в памяти. Наверняка я, вспоминая советский Ремонт, приврал для пущей убедительности. Но появился лысый, здоровый, будто только что вернувшийся с ланча Майк. Майк в переднике. И все стало на свои места. Шнурки - на свои. Память - на свои. Все предметы обуви, набойки, стоптанные каблуки - на полочку. Прошлое тоже куда-то поместилось.

Теперь там живет и Майк со шнурками. С моими шнурками, которые, поменяв страну проживания, теперь стали русскими!

Игорь Михайлов
20.08.2015
Ссылки по теме: обувь
Архив
Темы
Авторы
©2005-2020 Суперстиль