†енский журнал ‘уперстиль
№193 // 14 октября 2016 г.
Тайны осени. Книги для двойственного настроения
Не секрет, что осень — самое, пожалуй, таинственное время года. Повсюду пасмурно, то и дело идут дожди — а перед ними две недели погоды, которой может похвастаться не всякое лето. Грусть при взгляде за окно — и радостные мысли о том, что вот-вот вновь откроется новый сезон концертов и других событий в мегаполисе, мрачное настроение — и возможность ненадолго уйти в себя, не отвлекаясь на солнце и пляжи. Столь же двойственной и таинственной будет и наша подборка.

Дмитрий Быков "Тринадцатый апостол. Трагедия-буфф в шести действиях". М., Молодая гвардия, 2016.

Так сложилось, что в нынешнем году вышли одна за другой сразу две книги, посвящённые одному из "лучших, талантливейших поэтов своей эпохи". Автор одной из них, славист Бенгт Янгфельдт, ещё несколько лет назад скорбел об отсутствии полноценной биографии талантливого поэта, не испорченной идеологическими установками. И — совпадение или нет — за эту задачу взялся один из самых скандальных и талантливых авторов нашего времени, одной из задач которого в последнее время всё чаще становится воздание должного незаслуженно охаянным деятелям советской литературы.

Выстрел Маяковского стал одной из главных тайн его жизни: в перестройку, вслед за историей Есенина, горячие головы пытались доказать, что поэту так или иначе помогли уйти из жизни, однако не преуспели.

Именно с выстрела Маяковского и начинается очередной фолиант Быкова, который упрекают в поверхностности, тяжеловесности, повторении общих мест — однако, кажется, никто не спорит с тем, что язык у "Гражданина поэта", особенно в части письма, подвешен как надо, а в книгах о литературе нет ничего интереснее спора с автором. Именно этим нередко и занят Быков, ставящий зачастую неожиданные вопросы, проводящий интересные параллели, и приглашающий разгадать главную тайну поэта, пройдя вместе с ним его яркую и интересную жизнь.

Годлен де Розамель. Жизнь минимотов. М., Манн, Иванов и Фербер, 2016.

Кто такие минимоты? Редкие животные с округлым тельцем, парой ветвистых рожек, шестью ногами, маленьким хвостом и зубами (соотечественник автора этой книги господин Кювье точно бы застрелился, но какое нам до этого дело?). Несмотря на столь устрашающий набор признаков, минимоты очень дружелюбны и, вероятно, их довольно легко приручить: круглые минимоты обожают круглую еду, продолговатые — продолговатую, и не дай вам Бог перепутать одно с другим: минимоты легко краснеют, в том числе и за других. А ещё на свете есть кудрявые минимоты, которые обижаются, когда их путают с овцами.

Впрочем, те, у кого есть эта книга, вряд ли перепутают этих животных с кем бы то ни было: в конце её есть несколько "выкроек", по которым все желающие смогут вырезать минамота из бумаги и уж точно узнают его, встретившись где-нибудь в пещере или в горах.

Хорхе Луис Борхес "История вечности". М., Аст, 2015 (Серия "Зарубежная Классика").

И ещё одна легенда теперь уже всемирной литературы: говорят, что создавая свой первый роман "Имя Розы", Умберто Эко вдохновлялся в том числе и образом слепого энциклопедиста из Аргентины. И, кажется, именно после Борхеса даже те, кто считает, что к классике стоит относиться не иначе как с придыханием, поняли, что "текст о тексте" может быть интересным и остроумным: достаточно вспомнить нашумевшую новеллу "Пьер Менар, автор "Дон Кихота". А такие рассказы, как "Круги руин", "Сад расходящихся тропок" и "Форма сабли", снискали Борхесу славу незаурядного повествователя. Так что нет никаких сомнений в том, что знай он о существовании минимотов — наверняка отвёл бы им почётное место в знаменитой "Книге вымышленных существ".

Козьма Прутков. Избранное. М., Олма Медиа Групп, Просвещение, 2013 (Серия "Подарочные издания. Классика в иллюстрациях").

"Было время, когда мы чуть ли не ежедневно сочиняли какую-нибудь глупость в стихах и, чтобы не позорить своего имени в печати, приписывали эти безделки нашему камердинеру Кузьме Пруткову", — вспоминали создатели главной литературной мистификации XIX века. Уже давно замечено, что Прутков в русской литературе — явление уникальное, вмещающее в себя не только всем известные афоризмы, стихи и пьесы, но также совмещающее в себе сразу нескольких персонажей: Пруткова-отца, Пруткова-деда и самого директора Пробирной Палатки, не выпускавшего пера из рук в прямом смысле слова до гробовой доски и даже долее.

Среди поклонников Пруткова значились ни много ни мало Достоевский, Афанасий Фет, а в веке двадцатом — Александр Блок, юбилей его рождения скромно, но всё же отметил аверченковский "Сатирикон", а в советское время наследие самого разностороннего из русских литераторов обогатилось материалами, не прошедшими цензуру. И жизнь его продолжается и в наше время, свидетельством чему — этот красочно изданный том.
Сергей Князев
14.10.2016
Ссылки по теме: осень, настроение, книги, время, взгляд и позиция
Архив
Темы
Авторы
©2005-2019 Суперстиль