Праздновали наши предки эти дни всем миром – и стар и млад. С утра и до самой ночи «беганье на санях лошадьми с неимоверной скоростью». Даже в самые лютые морозы.

В сани садились по 10-12 человек, иные озорники прыгали в сани на полном ходу – это считалось особой удалью, и с гиканьем, криками, песнями неслись вперед.

Иностранцев особенно поражало «ужасное» зрелище катания с ледяных гор. Обычно из досок сооружались параллельно друг другу – но в разных направлениях, скатами навстречу – две горы, по 13-18 метров высотой, а то и больше, и заливались водой, которая на морозе быстро леденела. Катальные горы украшались еловыми ветками, флажками и деревянными скульптурами, а вечером освещались фонарями. Разноцветные огни, отраженные во льду, являли собой волшебную картину.

Возле гор собиралось множество народа, который не участвовал в веселье, но с удовольствием наблюдал. Светские дамы с кавалерами демонстрировали нарядные экипажи и новые моды, состоятельные горожанки наряжались в яркие платки и шубки, а простонародье с любопытством взирало на франтов и франтих, на кареты и сани. Праздничная площадь являла собой театральную сцену.

Датский посол Руг Ларссон писал в 1719 году: «…И вот они садятся на специальные маленькие сани, ждут, когда их подтолкнут вниз, и мчатся с неописуемой скоростью далеко по катку.» При этом иноземец забыл сообщить, что некоторые смельчаки, бывало, спускались с гор и без санок, на ногах или на коньках. Иногда и царь или царица в сопровождении двора выезжали в окрестности Северной столицы, чтобы потешиться катанием на санях с крутых склонов Вороньей горы.

Под Москвой с середины XVIII века возле Покровского дворца ежегодно возводили катальную горку. Однако простой народ туда не допускался, он довольствовался горами на Москве-реке, на Неглинной и на Трубной площади. При Екатерине II всему дворянству разрешалось кататься с гор перед Головинским дворцом каждый день, а простолюдинам по воскресеньям и церковным праздникам. Правда, с условием соответствия тогдашнему фейс-контролю: «…как и все подлые люди, худо одетые, в лаптях пропущаемы не будут» - вот так, коротко и ясно.

Кроме катания с гор и на тройках в санях ближе к Масленице начинались кулачные бои, которые также удивляли тогдашних «гостей столицы». Эти обычные у русского народа увеселения устраивались на улицах, но чаще всего на реках. Помните, у Лермонтова – «Как сходилися, собиралися, удалые бойцы московские на Москву-реку, на кулачный бой, разгуляться для праздника, потешиться». «Тешились» основательно. Состязания эти, конечно, воспитывали силу, однако были подчас очень жестоки. В ход пускались сперва кулаки, а потом, бывало, войдя во вкус, дрались чем попало. Случались и бои «стенка на стенку». Случалось, что проигравших уносили с поля боя покалеченными и даже мертвыми, но, не хуже древних римлян, народ наш был не против и таких вот жестоких зрелищ.

Куда как более гуманной забавой было взятие снежных крепостей, особенно распространенное на Урале и в Сибири. «Взятие снежного городка», увековеченное сибиряком Василием Суриковым, дает представление о характере подобного увеселения.

Молодые парни строили довольно высокую ледяную крепость с воротами, через которые можно было проехать верхом на коне. Одни исполняли роль осаждающих, другие – защитников крепости. «Взвод человек в двадцать удалых всадников, - писал очевидец, - с неистовым криком бросается на приступ, но, встреченный множеством шапок, снежков и холостых ружейных выстрелов, он отступает в беспорядке, и, построившись снова, с большей силой ударяет на осажденных. Это повторяется несколько раз и со все возрастающей яростию…» В конце концов, какой-нибудь отчаянный удалец, не жалея ни себя, ни своей лошади, врезался в ряды защитников крепости и проскакивал под ее сводами. В начавшейся суматохе сотни мальчишек с оглушительным криком бросались на крепость и за несколько минут разносили ее до основания.

На штурм крепости ходили, конечно, и «пешие». Они старались влезть на ледяные стены и нередко соскальзывали под хохот зрителей. Осажденные «сражались» в том числе и метлами и хворостинами. После исхода «штурма» победители проходили по селу или городку с песнями неким подобием парада.

Все делали от души наши предки – и работали, и развлекались. Удалое разгулье отвечало национальному характеру – «гулять так гулять!» - говорили они.