†енский журнал ‘уперстиль
№190 // 11 октября 2016 г.
Мир, в котором... Осенние книги
Георгий Иванов "Стихотворения". Москва, "Эксмо", 2008 (Золотая серия поэзии).

Используя расхожую фразу, можно сказать, что если бы русская эмиграция не дала литературе ничего, кроме Георгия Иванова, она и тогда была бы достойна упоминания. И нынешнее поколение словно бы отдает долг забытому в СССР поэту: массово издаются его стихи и проза, вышла биография в ЖЗЛ, а в Литературном институте ученику и другу Гумилева посвящен целый цикл лекций.

Его талант, как ни странно, полностью раскрылся лишь за границей — хотя Парижа и Ниццы в его стихах очень мало.

Россия счастие. Россия свет.

А, может быть, России вовсе нет.

И над Невой закат не догорал,

И Пушкин на снегу не умирал,

И нет ни Петербурга, ни Кремля -

Одни снега, снега, поля, поля...

Пожалуй, это тот случай, когда долго и много говорить не стоит, тем более что к Георгию Иванову мы еще вернемся. Можно сказать только одно: откройте эту книгу на любой странице, прочитайте одно или еще лучше два, три стихотворения — и если вы любите меланхолично-философскую лирику в духе Тютчева или Бaратынского, то на вашей книжной полке, скорее всего, появится и этот изящно изданный томик.

Лидия Вертинская "Синяя птица любви". Москва, "Вагриус", 2004.

Другим "певцом эмиграции" стал замечательный шансонье и актер Александр Вертинский, ставший легендой не только в эмигрантском Париже или Шанхае, но и на родине — к его песням впоследствии обращались Валерий Ободзинский, Борис Гребенщиков и даже Владимир Высоцкий.

Увы, мемуарной литературы о Вертинском в нашей стране не так много — разве что издававшийся еще в перестройку сборник "Дорогой длинною". И тем ценнее вышедшая несколько лет назад книга его вдовы — грузинки Лидии Циргвава, известной нам как прекрасная Анидаг из киносказки о Королевстве Кривых Зеркал.

Почитатели Александра Николаевича и его семьи найдут в ней немало ценного. "Когда я умру, ты будешь любить меня еще больше" — писал он жене, но в их отношениях не было ровно ничего похожего на картину "Неравный брак" или фильм "Анна на шее". И пересказывать письма, опубликованные в книге, или случаи из жизни, рассказанные Лидией Владимировной, бесполезно, ибо они как ничто другое открывают нам тонкую душу человека, которого правоверные поэты называли "символом разложения" — и оказались благополучно и заслуженно забыты, в то время как Вертинского любят и до сего дня.



Литературная матрица. Учебник, написанный писателями. В 2-х томах. Москва, "Лимбус Пресс; Издательство К. Тублина", 2011.

Как думаете, что получится, если предложить двум десяткам сравнительно известных современных писателей сочинить очерки о "классиках" литературы прошлого и позапрошлого века? Да, все мы знаем, что нынешние школьники их и в руки не возьмут, ибо предпочитают интернет, в котором на деле нет ни черта полезного,

— а вот их родители отнесутся к "учебнику, написанному писателями" не без интереса. В этом двухтомнике можно найти и не вполне обычный взгляд на Гончарова с его Обломовым, и целых две статьи о Маяковском (автор первой статьи предпочитает раннего, второй — позднего), и авангардно-молодежный рассказ о Солженицыне (интересно, понравилось бы ему это?), и бережное, с любовью созданное повествование об Александре Островском, и попытка понять "буревестника революции", которого в советскую эпоху провозгласили едва ли не "нашим всем", а в постсоветскую столь же дружно принялись хаять...

К слову сказать, к самому этому "проекту" критика также отнеслась не слишком дружелюбно — но как минимум любители XIX века (к коим относит себя и автор этих строк) проглотят первую книгу едва ли не залпом, а во второй найдут, с чем поспорить или задуматься... А разве не для этого пишутся "слова о словах"?

Мариам Петросян "Дом, в котором...". Москва, "Livebook/Гаятри", 2009.

"Дом" — это интернат для детей-инвалидов, от воспитания которых отказались родители: кого-то из них не слушаются ноги, кто-то остался без рук, а кто-то и вовсе ослеп... Между тем жизнь их нисколько не походит на прозябание в обычных детдомах, ибо Дом — это место чудес, обладающее собственным временем и пространством. И если ты оказался в этом времени и пространстве — то никогда больше не будешь таким, как прежде.

...Возможно, если бы авторы "Республики ШКИД" вместо Сологуба и Гамсуна читали Габриэля Гарсиа Маркеса и чуть больше увлекались мистикой, у них могло бы получиться нечто похожее на этот первый и пока единственный роман экс-мультипликатора студии "Арменфильм".

Несмотря на явные неровности стиля и повествования в целом, он подкупает даже искушенного читателя, заставляя его с интересом следить за героями, которые, как и воспитанники "Шкиды", носят клички: Курильщик, Лорд, Табаки, Слепой, Сфинкс...

Читать ее непросто — но это одна из тех книг, "второе дно" которых открывается далеко не сразу, и в какой-то момент ловишь себя на мысли, что уходить из этого Дома не хочется — как, по словам Мариам, не хотели уходить из книги и выдуманные ею персонажи.

Сергей Князев
11.10.2016
Ссылки по теме: осень, книги
Архив
Темы
Авторы
©2005-2019 Суперстиль