Из воспоминаний воспитанника Царскосельского лицея, ссыльного декабриста Ивана Ивановича Пущина:

"…в генваре 1837 года возвратившийся из отпуска наш плац-адъютант Розенберг зашел в мой 14-й номер. Я искренно обрадовался и забросал его вопросами о родных и близких, которых ему случалось видеть в Петербурге. Отдав мне отчет на мои вопросы, он с какою-то нерешительностью упомянул о Пушкине. Я тотчас ухватился за это дорогое мне имя: где он с ним встретился? как он живет? и проч. Розенберг выслушал меня в раздумье и наконец сказал: "Нечего от вас скрывать. Друга вашего нет! Он ранен на дуэли Дантесом и через двое суток умер; я был при отпевании его тела в Конюшенной церкви накануне моего выезда из Петербурга".

Так все и было. 8 февраля 1837 года (27 января по старому стилю) в Санкт-Петербурге, на Черной речке в Александра Сергеевича Пушкина из пистолета Эрнеста де Баранта выстрелил двадцатидвухлетний повеса, отличный танцор, рослый красавец с холодными глазами, француз Дантес, приемный сын голландского посла в России барона Геккерна. Выстрелил, по одной из версий, без желания убивать Пушкина – только лишь ранить. Рука, однако, дрогнула, и пуля калибра современной пулеметной попала поэту в пах. 10 февраля 1837 года (по старому стилю 29 января) Пушкина не стало.

Причины рокового поединка исследуются до сих пор. И, видимо, ни одна из них никогда не окажется самой верной и окончательной. Оскорбленная честь поэта – христоматийна. Мы со школы знаем, что Пушкин ревновал свою жену, Наталью Николаевну Гончарову к Дантесу, ставшему, по свидетельству многочисленных современников, любовником этой красивой молодой женщины.

Император Николай I, верховный и единственный цензор Пушкина, тоже, скорее всего, сыграл важную роль в январской катастрофе, хотя важнейшие составляющие роли императора в гибели поэта до сих пор остаются спорными и неоднозначными. Наверное, в день смерти Пушкина Николай I был так удручен, что заперся в своем кабинете и отказывался кого-либо принимать. В то же время он, опасаясь народных волнений, запретил разглашать факт гибели автора "Капитанской дочки", "Руслана и Людмилы", "Бориса Годунова", "Гаврилиады", "Евгения Онегина"… Тем не менее сотни людей собрались на берегах Мойки, неподалеку от Конюшенной церкви, где шло отпевание, и по рукам ходило рукописное стихотворение Лермонтова "На смерть поэта". Лишь только одна газета - "Русский инвалид" - опубликовала некролог. За что издатель газеты получил строжайший выговор от тогдашнего министра просвещения графа Уварова.

Сходство поединка Пушкина и Дантеса с дуэлью Ленского и Онегина почти невероятно. В поэме Пушкин словно предвидел свою судьбу. "И каждый взял свой пистолет". Как и литературные герои, Пушкин и Дантес тоже взяли каждый свой пистолет с длинным дулом. Другое дело, что выстрелы на Черной речке не были вымышленными. Первым выстрелил Дантес, не дойдя одного шага до барьера. Поэт упал. Пистолет его оказался в снегу. Пушкин нашел в себе силы приподняться и громко сказал, что у него достаточно сил, чтобы выстрелить. Его секундант Данзас подал ему второй пистолет. Пушкин выстрелил. Пуля попала Дантесу в руку, прошла, не задев кость, насквозь, и пуговица, где-то потом потерявшаяся, защитила француза от ранения в грудь. После чего возникла версия, что защитила Дантеса вовсе не пуговица, а самый натуральный бронежилет, хотя тогда еще никакого спецназа не было. Впрочем, и эта версия так версией и остаётся, подобно всем остальным.

А то, что 4 ноября 1836 года А. С. Пушкин получил по городской почте грубый и циничный пасквиль, является историческим фактом. Это была бездарная и пошлая пародия на орденскую грамоту:

"Кавалеры первой степени, командоры и кавалеры светлейшего ордена рогоносцев, собравшись в Великом Капитуле под председательством достопочтенного великого магистра ордена, его превосходительства Д. Л. Нарышкина, единогласно избрали г-на Александра Пушкина коадъютером великого магистра ордена рогоносцев и историографом ордена. Непременный секретарь граф И. Борх".

Личность графа И.Борха установить не удалось. Между тем в письме, найденном после дуэли в окровавленном сюртуке, Пушкин писал: "Я убедился, что анонимное письмо исходило от г-на Геккерна, о чем считаю своим долгом довести до сведения правительства и общества". Эти строки адресованы шефу жандармов Бенкендорфу. Таким образом, царские спецслужбы обвинять не в чем. А то ведь и такая версия существует, что якобы тайные агенты всё и устроили. То есть был это не благородный поединок с целью защиты чести и достоинства, а тщательно организованное убийство человека, который в силу своей гениальности и неуемности натуры мешал всему светскому Петербургу. Поэт "пал, оклеветанный молвой". В буквальном смысле.

Должно быть, с целью превращения молвы в правду Дантес на глазах всего Петербурга ухаживал за Натальей Николаевной – "смуглой мадонной", как назвала ее Анна Ахматова. Их видели вместе на всех балах и верхом на лошадях. Дома она, девушка весьма простодушная, рассказывала Пушкину о том, как ей с Дантесом весело и хорошо, что он не "шалопай", а приятный и остроумный молодой человек, и что душа ее отдыхает, когда она общается с этим красивым французом.

Раздувал скандал и голландский посланник барон Геккерн. Однажды во время прогулки он спросил Наталью Николаевну, когда она бросит Пушкина. Все это и привело к тому, что терпению поэта пришел конец, и осенью 1836 года он первый раз вызвал Дантеса на поединок. Поединок по разным причинам не состоялся. Развязка наступила вскоре.

Множество иных фактов и домыслов сопровождают крупнейшую человеческую трагедию отечественной истории. Вплоть до того, что дуэль Пушкина и Дантеса – событие не частное, но политическое. Выстрелы в сумерках, помимо чувства невосполнимой утраты, вызвали целую серию международных скандалов и привели к поражению России в Крымской войне и смерти Николая I.

На вопрос же о том, можно ли было спасти жизнь Александра Сергеевича, ответ положительный был получен через сто лет. В 1937 году хирург Бурденко сообщил, что Пушкина мог спасти даже средней руки современный хирург, однако в тридцатых года девятнадцатого века медицина такого развития еще не получила. Поэт умер в страшных мучениях, но ясности рассудка не утратил до последней минуты.

"Минут за пять до смерти Пушкин попросил поворотить его на правый бок и тихо сказал: Жизнь кончена!

- Да, кончено, - сказал Даль, - мы тебя поворотили... Кончена жизнь!.. - произнес Пушкин внятно. - Теснит дыхание... …Часы показывали два часа сорок пять минут ночи. Дыхание прервалось".

Из воспоминаний Ивана Ивановича Пущина:

"Это был для меня громовой удар из безоблачного неба – ошеломило меня, а вся скорбь не вдруг сказалась на сердце. Весть эта электрической искрой сообщилась в тюрьме – во всех кружках только и речи было, что о смерти Пушкина – об общей нашей потере; но в итоге выходило одно, что его не стало и что не воротить его!"

И вот уже 175 лет тому.