†енский журнал ‘уперстиль
№80 // 6 мая 2015 г.
Сиреневое счастье
- Опять вырядилась во вдовий цвет? - спросил скайп строгим маминым голосом.

- Это расцветает коронная чакра, мам.

- Умничаешь, - сказал скайп.

- Ом-м-м.

В мае дома всегда появлялась сирень. В двух напольных вазах расцветали сиреневые кусты. Их приносил папа. У мамы день рожденья в мае. И мама всегда любила сирень.

В комнатах бродил душный сиреневый дух, нашептывал на ночь что-то невнятное и будоражащее. Хотелось жмурить глаза и видеть во сне будущее - пьянящее, как запах сирени.

Однажды в будущем, незаметно и трезво ставшим настоящим, случилось то, о чем шептала сирень. Распустилось вдруг, в одночасье, и посыпалось сиреневым цветом - как рахманиновский романс.

Он был не такой как все. Нет, не так. Я с ним была не такой как все. В общем, это было оно, то самое, не такое как все.

Как-то раз он разбудил меня ранним утром. Пришел неожиданный и пьяный. В глазах - желание. В руках - ветка сирени.

Сирень не покупают в цветочных магазинах. Не заворачивают в крахмальный целлофан. Не держат на отлете, не дыша. Ее ломают в майской ночи, на ходу, на лету, на винте майской страсти. И несут охапкой, зарываясь лицом.

В сирени нет расчета, как в надменной розе. Нет отстраненности, как во фригидных гвоздиках. Нет жеманства, как в орхидеях. Сирень безоглядна, и в ней восторг. Восторг цветения.

Взрывались один за другим соцветия наших встреч. Махровые, пурпурные, мажентовые, фиолетовые. Мы сплетались и перепутывались дыханием, словами, молчанием, и сквозь сочную сиреневую плоть любви на нас глядели черные языческие глаза мировой души - как в детской сказке или как на врубелевской картине.

И, конечно же, мы мечтали. Мечтали о сиреневых далях. Буйно, радостно, взахлеб, с вкраплениями белых брызг и розовых ароматов.



А потом цвет его восторгов увял - так же внезапно, как вскипел. В общем, ничего нового, просто в сирени есть синильная кислота, и бывает так, что она смертельна.

Он женился на другой. Спокойной и рассудительной, как ромашка.

Я перебрала лепестки капризных тюльпанов и самодовольных нарциссов, пылких пионов и чувственных ирисов. Сдула не один ветреный одуванчик, и даже надолго поселилась среди сухих бессмертников, холодно копирующих сиреневый цвет.

В это время в родительском доме не стало папы. Не стало сиреневых кустов в майских вазах. Перестала ли мама любить сирень? Не знаю. Но лиловый цвет был объявлен цветом одиночества и стал изгоем.

Но каждый май несанкционированно и тайком накинешь на плечи лиловую шаль и бежишь в сумерки, в одуряющую сиреневую ночь, пьешь где-то фиолетовое вино, пока губы не станут такого же цвета, смотришь сквозь темное дно чьих-то глаз, пытаясь узнать в них те самые.

А потом, ранним утром в поднимающемся лифте старательно прячешь взгляд в панель кнопок и по углам. Не глядишь на аметистовую сирень в руках соседа с пятого этажа. В собственной невыспанной неприкаянности кутаешь плечи в лиловую шаль. Думаешь о жене соседа, сладко спящей в своем пятом этаже, пока в замке не появится ключ, а на подушке сирень.

Бродячая женщина опаснее бродячей собаки. Кусает не руку, а душу. Свою и чужую. Ищет то, чего нет. Хохочет. Провоцирует. Лжет. Плачет в свою несиреневую подушку. Знает, что нежность - как сирень - досталась другой.

Счастье не всегда рождается болью. Бывает, рождается, бывает - нет. Причинно-следственные связи оборваны, как отцветшие кисти сирени.

Май - вот и маешься. А найдешь сиреневый цветок с пятью лепестками - обязательно съешь. Может быть, счастье сбудется.

Лариса Осипенко
06.05.2015
Ссылки по теме: чувства и эмоции, цветы, деревья и растения, весна
Архив
Темы
Авторы
©2005-2020 Суперстиль